?

Log in

Трямство, глава 8 - Нетленные творения до 17 [entries|archive|friends|userinfo]
Our teen writing

[ userinfo | livejournal userinfo ]
[ archive | journal archive ]

Трямство, глава 8 [Apr. 11th, 2007|01:36 am]
Our teen writing

teen_writing

[fridmanka]
[Tags|]

Около двенадцати Дик вернулся к себе и совершенно неожиданно застал дома маму. Она должна была прийти не раньше шести вечера, и вот – на тебе...Елена Викторовна стояла в прихожей и не отрываясь смотрела, как сын снимает кроссовки, покрытые грязью в несколько слоев, и, торопясь, чтобы не заметили, засовывает мокрые, естественно, ноги в тапочки. Да, таким он не приходил в четырнадцати лет... Да еще куртка забрызгана, брюки... О, Господи...
- Ты почему рано? - поджав губы, спросила мама.
- Отпустили...
- А где же твоя сумка?
«А где моя сумка?» - цепочка воспоминаний быстро привела к кабинету истории.
- Забыл...
Тяжко вздохнув, Елена Викторовна молча указала сыну на ванную и ушла на кухню. Дик взял кроссовки за шнурки и, роняя по дороге глину, пошел в ванную. Но хватило его только на то, чтобы включить воду, а дальше цепь и без того малорезультативных действий оборвалась.
Он вдруг вспомнил стихи, неизвестно каким образом уцелевшие в памяти. Вообще-то, это была песня, но он ни разу ее не слышал и потому не знал мелодии. Но стихи поразили его своей точностью, он даже без труда извлек из дебрей памяти все, от начала и до конца:

Я хотел рассказать про друзей, оборвавшихся в осень,
Что ушли, не допев, не дожив до последней зари.
Я хотел рассказать, но слова будут лишними вовсе,
Так давай помолчим - здесь чего уж теперь говорить.

Так давай помолчим - ведь уже репетируют где-то
Те оркестры, что будут Шопена играть возле рвов...
Он придёт этот день - закачаются наши портреты
В чёрных рамках скупых, запоздало-признательных слов.

Мы не станем гадать, кто теперь оборвётся струною,
Кто уйдёт в темноту, осветив нам фонариком след.
Это будет ещё, это будет с тобой и со мною,
Но пока мы живём - живы с нами и те, кого нет.

Так давай помолчим, раз минута настала такая,
А потом зазвучим в наших песнях - опять и опять.
Мы ж не просто поём - нет, мы молодость нашу ласкаем,
Как ласкают любимой волос поседевшую прядь.

В этот серый рассвет, что готов с нашей памятью слиться,
В этот медленный дождь, что шуршит, как шаги по росе,
Мы запомним давай этот час, этот дождь, эти лица...
Кто нам скажет, когда соберёмся. И, может, не все.

Так давай помолчим. Будет время еще разговорам.
Будет время осмыслить чужие дела и слова.
Так давай помолчим, как молчат синеглазые горы -
К ним последней лавиной закрыт навсегда перевал.

Я хотел рассказать... но давай помолчим...

«Перевал не может быть закрыт навсегда, когда-нибудь кто-то обязательно пройдет его... Не пройти, может быть, а только заглянуть туда, перекинуться парой слов... «Оттуда не возвращаются»... Но Димка-то вернулся!» В памяти всплыла голова Берлиоза, уходящего в небытие... Все перемычки между тем и этим мирами очень быстро разрушаются, и чаще всего, тем, кто побывал там и даже общался с потусторонней жизнью, не верят, а фактам не придают значения. Да, можно было тоже не поверить, успокоить себя грустным вздохом – «показалось»... Но перед Диком на столе лежал факт, своим существованием пресекающий все попытки усомниться в реальности иррациональной связи. И надо было не только поверить, но и убедить других, помочь им найти духовное доказательство бессмертия. Не ему же одному предназначались стихи... Надо было кому-то сказать, иначе зачем это?..
Постепенно Дик понял, что сидит, не шевелясь, на краю ванны...

Квартиру потряс нетерпеливый звонок в дверь. Мама не торопилась открывать, пришли явно к нему. Пришлось вставать, идти обратно в прихожую, возиться с замком и открывать дверь самому. За матовым стеклом наружной двери Дик разглядел высокую фигуру Мишки. «Кажется, он принес мои вещи... Ну, гений!»
Когда «гений» получил возможность пройти в коридор, Дик убедился в правильности своего предположения: в руках Мишка действительно держал его рюкзак.
- Историчка просила передать, что Болгария и Румыния – за тобой, - с этими словами рюкзак был вручен. – А еще Ольга возвращает книжку про историю искусств.
«Какую книжку? - принимая нелегкий фолиант, сосредоточенно вспоминал Дик. - А, это Соколовой надо было зачет сдавать на курсах... Ну да».
- Ты проходи, чего мы так стоим? спохватился он, но Мишка уже поспешно пятился назад, к лифту:
- Да ладно, мне пора уже... – на лестничной площадке при свете дрожащей тусклой лампочки казалось, что Мишкино лицо состоит из одних очков. Подъехал лифт, и Дик, послав вдогонку уезжающей вниз кабинке «спасибо», вернулся в квартиру.
- Андрей, тебя к телефону, - железобетонно сообщила мама, проходя мимо прихожей.
«Начинается...»
- Ну, привет... - Дик облегченно вздохнул: это была не Мальва и даже не кто-то нудный, как он предполагал, а просто Женька.
- Ну, допустим...
- Ты в школе-то был?
- Если это можно назвать присутствием.
- Ушел?
- Пол-урока просидел, а потом меня достали.
- У тебя голос как из горящего танка после упорных попыток выбраться наружу, - Женька, чувствуя какую-то отчужденность и равнодушие в интонации Дика, пытался как-то выяснить причину, но уже недоумевал, зачем вообще позвонил.
- Какой уж есть... – Дик сам не замечал раздраженной нотки в голосе, он просто не следил за разговором. Единственный, кому он мог рассказать – это Женька... И сейчас он именно с ним разговаривает по телефону. «А что он говорит?» Дик слушал вполуха, как Женька что-то говорил про завтрашние занятия по математике, и не мог себе представить, как он сейчас скажет ему про Тряма. «Поймет он?.. Нет, лучше не сейчас, лучше потом как-нибудь...».
В трубке молчание.
- Ты что там, вымер? – Женька сказал – и сам поразился, насколько привычно, обыденно звучала эта фраза, как будто ничего не случилось... Теперь, когда все было перевернуто с ног на голову, все старое и незыблемое, сказанное по инерции, воспринималось с трудом.
- Я? А что ты сказал только что?
Дик на секунду сосредоточился на голосе Женьки и опять уплыл куда-то.
- Ты завтра будешь на математике?
- Наверное... А что, контрольная? А, да, интригалы будут...
Все, говорить было не о чем. Впервые за долгое время оба почувствовали, что говорят на разных языках. Совсем недавно они понимали друг друга с полумысли, а теперь...
Женьке стало больно от этого непонимания. Тут было не только... Нет, что-то случилось еще...
- Ладно, все, ты окончательно ушел... Давай, - и Дик услышал в трубке прерывающуюся ноту ми.
«Нет, потом скажу, когда буду уверен, что он меня услышит».
LinkReply

Comments:
[User Picture]From: fridmanka
2007-04-10 09:48 pm (UTC)
Забыла поставить сноску: автор стихотворения - Игорь Михалев.
(Reply) (Thread)